Вот, например, как либералы отзываются о финансовой системе СССР. Дескать, предприятию выдавали денег в начале года согласно плану, а в конце года непотраченные деньги отбирали. И тогда предприятиям приходилось в конце года правдами и неправдами тратить деньги на нужное и ненужное, лишь бы не отобрали. Представляете, какая дикость!
Доверчивая молодёжь, наслушавшаяся плохих курсов по экономике, которые нынче читаются с избытком в учебных заведениях, легко на это ведётся. Но давайте посмотрим, как на самом деле обстоят дела при рыночной экономике.
При рыночной экономике, предприятие в начале производственного цикла берёт кредит в банке. В ответ на запрос о кредите банк (если не вдаваться в подробности) просто "печатает" деньги из воздуха — точнее, выдаёт условную расписку, которую гарантирует поменять на "настоящие" деньги тому, кто попросит, но поскольку джентельмены верят друг другу на слово, то желающих зазря топтать башмаки нет (до поры до времени — но это уже другая история). Да и "настоящие" деньги точно так же создаются ЦБ из воздуха по произвольным правилам и в произвольном количестве и, на самом деле, немногим лучше.
Взяв "несуществующих" денег в кредит, предприятие несёт их на рынок, где конкурирует с другими предприятиями (с такими же "несуществующими" деньгами) за сырьё и труд. Делает из всего этого продукцию. Продаёт. И, наконец, относит "несуществующие" деньги (плюс процент) обратно банку, который, сведя в книгах дебет с кредитом, выбрасывает расписку в мусорное ведро, уничтожает деньги обратно. Если у предприятия в результате деятельности образовался убыток, и оно не может вернуть всю сумму, то в надежде выправить дела оно идёт в соседний банк и берёт там ещё один кредит, из которого гасит первый кредит,
Неужели эта схема ничего не напоминает? Да всё то же самое! Разве что кровати немного по-другому стоят. Да, у предприятия могут быть свои оборотные деньги, но и в этом случае либеральные традиции предписывают переложить их из кармана в карман и считать кредитом, выданным самому себе. Конечно, в либеральном мире, где всё держится на стремлении надуть друг друга, надзор банков за должниками более строгий. Коллекторы периодически меняют собственников предприятий-банкротов. Но дело здесь лишь в стремлении государства экономить силы, поэтому оно позволяет себе несколько упрощать схему. Тем не менее, оно точно так же подсчитывает прибыльность-убыточность своих предприятий и делает оргвыводы. Разве что к прорыву "денежных контуров", произошедшему в Перестройку, государство подготовилось плохо.
Если посмотреть на главную либеральную денежную формулу
, то нетрудно заметить, что она не более, чем религиозный символ, украшение, в ней все 4 переменные суть в той или иной степени свободные параметры. Ну, может, кроме 
(объём продукции) и, в некоторой степени, 
(величина, обратная длительности производственного цикла), которые здесь и сейчас можно замерить (но неизвестно, какими они будут завтра, при следующем производственном цикле). 
определяется исключительно щедростью банков, а 
— результатом конкуренции предприятий за денежную массу и, затем, за сырьё, что во многом определяется опять же тем, насколько охотно банк кредитует ту или иную отрасль, выступая эдаким "госпланом", а его недостаточная прозорливость регулярно приводит к лопающимся пузырям. То есть, рыночная экономика, получается — это хорошо замаскированная экономика плановая. Правильно, не зря же ей государственный ЦБ понадобился.Кстати, о банках. Как я неоднократно писал, необходимость "выключения банкоматов" во время набегов на банки либеральная мразь объясняет отсутствием в банке достаточного количества наличности для покрытия безнала и эмоциональной иррациональностью набега, хотя на самом деле проблема не в этом, а в плохом качестве активов банка, которое как шило можно прятать в мешке лишь до набега, и суть этой либеральной лжи в том, чтобы первыми распрятать оставшиеся деньги из шатающегося банка по оффшорам, пока их не расхватали лохи.
Суть банковского либерального обмана немного проясняется, если сравнить банковскую систему со стихийным рынком облигаций, который всегда существует параллельно и в намного меньшей степени подвержен регулятивным ограничениям. Обязательства банка — это такие CDO с закрытой от публики структурой портфеля. При этом цена этих CDO не устанавливается рынком, а искусственно устанавливается самим банком. И если у вкладчиков возникает чувство, что цена завышена, то логично с их стороны воспользоваться ситуацией в числе первых, пока она не ухудшилась. Вполне логично, что если банк скрывает от вкладчиков реальную стоимость своих активов, то кроме как на слухи, эмоции и стадный инстинкт вкладчикам полагаться больше не на что. По сути, между банком и финансовой пирамидой много общего. Банк живёт до тех пор, пока объёмы привлекаемых средств растут быстрее, чем "дыра" в балансе. Но как и во всех финансовых пирамидах, этот рост не может продолжаться бесконечно. Оттого и случаются финансовые кризисы. И крышует эти пирамиды ЦБ, у которого у самого может быть на балансе всем дырам дыра, которую он так же искусно прячет, заставляя крышуемые им банки себе подыгрывать. И когда шило вылезает из мешка, ЦБ решает проблему очередной девальвацией. Конечно же, откатывая инсайдом наиболее лояльным себе банкам.
PS: В обучающих материалах по макроэкономике одного крупного банка, — очень осторожно и деликатно, как это принято у либералов, чтобы люди не почерпнули оттуда лишнего, — объясняется, в чём суть управления монетарной политикой: наличие свободных параметров вынуждает агентов рынка строить относительно них какие-то ожидания, и подкручиванием этих параметров можно ожидания контролируемым образом обманывать, угождая одним агентам рынка и осложняя жизнь другим, при этом подчёркивается, что работает это только на небольшой дистанции — очевидно, пока агенты не адаптировали условия контрактов к изменившимся обстоятельствам. В принципе, вполне логичный механизм, если вспомнить, как монетарные новации внедрялись во времена Великой Депрессии, когда правительством было предписано исполнять прежние контракты в девальвированной валюте, а золото запретили и конфисковали. Вот уж нежданчик так нежданчик!
