-- Первое правило бойцовского клуба -- не упоминать о бойцовском клубе.
Его глаза пробегают туда-сюда по бумаге, и он хихикает.
-- Второе правило бойцовского клуба -- НЕ упоминать о бойцовском клубе.
Я слышу слова Тайлера из уст собственного босса, Мистера Босса средних лет, с семейным фото на рабочем столе и мечтами о раннем выходе на пенсию, мечтами о зимах, проведенных в трейлерном доме-прицепе где-нибудь в пустынях Аризоны. Мой босс, с экстра-крахмальными рубашками и прическами по записи на каждый вторник после ланча, смотрит на меня и говорит:
-- Надеюсь, это не твое?
Я -- Кипящая В Крови Ярость Джека.
Тайлер просил меня отпечатать правила бойцовского клуба и сделать для него десять экземпляров. Не девять, не одиннадцать. Тайлер сказал -- десять. А у меня бессонница, я не спал трое суток. Это, наверное, отпечатанный мной оригинал. Я снял десять копий и забыл забрать его. Копировальный автомат вспышкой папарацци освещает мне лицо. Бессонница ложится расстоянием между тобой и окружающим миром, копия копии копии. Ты не можешь ничего коснуться, и ничто не может коснуться тебя.
Босс читает:
-- Третье правило бойцовского клуба -- в бою участвуют только двое.
Никто из нас двоих не моргнет и глазом.
Босс читает:
-- Бои идут один за другим.
Я не спал три дня и сейчас засыпаю. Босс трясет бумажкой у меня под носом. "Так что?", -- спрашивает он. Это -- та самая игра, на которую я трачу время компании? Мне платят за абсолютное внимание к работе, а не за трату времени на военные игрушки. И мне платят не за осквернение копировальных автоматов.
Так что? Он трясет бумажкой у меня под носом. Что, по моему мнению, спрашивает он, -- что должен делать он, если его сотрудник тратит время компании на какой-то мирок своей фантазии? Как бы поступил я на его месте?
Как бы поступил я?
У меня дыра в щеке, темно-синие мешки под глазами и припухший красный шрам от поцелуя Тайлера на тыльной стороне, копия копии копии.
Ну, предположим.
Зачем Тайлеру понадобилось десять копий правил бойцовского клуба?
Индийская корова.
"На вашем месте", -- говорю, -- "Я не стал бы лезть с этой бумажкой к кому ни попадя".
Продолжаю - "Человек, написавший такое, определенно весьма опасен, и этот скрытый шизофреник в любой момент рабочего дня может сорваться, и начнет бродить из офиса в офис с помповым полуавтоматическим карабином "Армалит AR-180".
Босс молча смотрит на меня.
"Не исключено, что этот парень", -- говорю. - "Сидит каждый вечер с маленьким напильничком, выпиливая крестики на кончике каждой пули в обойме. Ведь тогда, если одним прекрасным утром он придет на работу и высадит заряд в своего ворчливого, бесполезного, мягкотелого, ноющего, вонючего, слащавого босса, -- пуля из такой обоймы треснет по пропиленным канавкам и раскроется в вас, как цветок пули дум-дум, выбросив здоровенную связку вонючих потрохов сквозь спину. Представьте, что ваша кишечная чакра раскрывается подобно цветку, с замедленным взрывом из колбасок тонкого кишечника".
Босс убирает бумагу у меня из-под носа.
"Вперед", -- говорю, -- "Читайте дальше".
"Нет, правда", -- говорю, -- "Звучит потрясающе. Работа по-настоящему больного разума".
И улыбаюсь. Маленькие сморщенные края дыры у меня в щеке темно-синего цвета, как десны собаки. Кожа, туго натянувшаяся на синяках у под глазами, словно покрыта лаком.
Босс молча смотрит на меня.
"Давайте помогу", -- предлагаю.
Потом говорю - "Четвертое правило бойцовского клуба -- бои идут один за другим".
Босс смотрит в правила, потом снова на меня.
Я говорю - "Пятое правило -- перед боем снимать рубашки и обувь".
Босс смотрит в правила, потом на меня.
"Может быть", -- продолжаю, -- "Этот абсолютно больной ублюдок возьмет карабин "Игл Апач", потому что в "Апаче" тридцатизарядный магазин при весе всего в девять фунтов. А в "Армалите" -- только пятизарядный. С тридцатью выстрелами наш полностью ебнутый герой сможет пройти весь коридор красного дерева и пришить каждого вице-президента, при этом сохранив по патрону для каждого директора".
Слова Тайлера вылетают из моего рта. А раньше я был таким милым и славным.
Молча смотрю на босса. У моего босса голубые, голубые, бледно-васильковые голубые глаза.
"В полуавтоматическом карабине "Джей-энд-Эр-68" тоже тридцатизарядный магазин, а весит он всего семь фунтов".
Босс молча смотрит на меня.
"Страшно", -- говорю. Возможно, это кто-то, кого он знал годы. Возможно, этот парень знает все о нем, -- где он живет, где работает его жена, и куда ходят в школу его дети.
Все оно лишает сил и вдруг становится очень-очень скучным.
И зачем Тайлеру понадобилось десять копий правил бойцовского клуба?
Мне не нужно упоминать, что я знаю о кожаной обивке, вызывающей дефекты рождаемости. Знаю о бракованных прокладках тормозов, которые показали себя хорошо и прошли через агента по закупке, но сдали после двух тысяч миль пробега.
Знаю о реостате кондиционера воздуха, который разогревается настолько, что воспламеняет дорожные карты, лежащие в ящике для перчаток. Знаю, как многие люди сгорают заживо из-за вспышки в топливном инжекторе. Видел людей, которым отрезало ноги до колена, когда турбонагнетатели рвались, и их лопасти пробивали заслонку, вылетая в пассажирский салон. Я был на выездах и видел сгоревшие машины и отчеты, в которых в графе "ПРИЧИНА АВАРИИ" было помечено "неизв."
"Нет", -- говорю, -- "Бумага не моя". Беру лист двумя пальцами и выдергиваю его из боссовой руки. Край бумаги, должно быть, порезал боссу палец, потому что рука взлетает ко рту, и тот начинает усердно сосать его с широко открытыми глазами. Комкаю лист в бумажный шарик и швыряю в корзину около стола.
"Может", -- говорю, -- "Вам не стоит тащить ко мне каждый подобранный вами кусок мусора?"
