January 4th, 2020

rune

Был ли Сталин злодеем?

Посмотрел интервью Грудинина и Дудя. Дудь применил любимый антикоммунистический трюк либералов: если вы коммунист, и тем более если вы считаете Сталина одним из лучших лидеров, то не означает ли это, что вы одобряете методы, которыми он достигал целей: репрессии, Красный Террор и т.д.? Нередко либералы ещё любят добавить: вот видите, без репрессий ваш коммунизм построить нельзя, и вообще, он противоестественен; а вот мы, наоборот, за свободу. Но Дудю не пришлось продолжать, так как Грудинин слился, сказав, что Сталин не везде был прав.

А вот я ответил бы по-другому: да, Сталин делал всё правильно, он хладнокровно исполнял волю народа. Такая вот людоедская у народа была тогда воля. Конечно, никто в здравом уме не хотел, чтобы подыхать в Магадан отправили именно его. И в то же время, каждый хотел, чтобы вокруг него осталось меньше преступающих все границы отчаянных борцов за своё существование. Потому что всех было много, а всего мало.

В приключенческих романах часто разыгрывается ситуация, когда нужно принести кого-то в жертву. Например, затерянная в открытом море шлюпка с выжившими в кораблекрушении, припасы закончились, и нужно съесть одного из своих товарищей. По классике жанра, решается это жеребьёвкой. Сначала выбирают того, кого будут есть. Потом выбирают того, кто должен его зарезать. Потому что быть палачом и пачкать руки кровью, убивая даже не врага, а своего же товарища, тоже мало кто хочет. Жребий выпал: откажешься — зарежут не его, а тебя.

Именно такую ситуацию Сталину и пришлось разруливать.

Нужно понимать, что ситуация эта (когда всех много и всего мало) образовалась ещё до 1917 года, и именно она-то и стала спусковым крючком к двум революциям и гражданской войне, которые, очевидно, в ближайшей перспективе могли всё только усугубить.

За что воевали белые? За мир, где реальная власть сосредоточена в руках меньшинства, контролирующего жизненное пространство на правах частной собственности. Где подавляющее большинство имеет право на жизнь ровно до тех пор, пока меньшинство видит в нём для себя пользу и в обмен на неё предоставляет доступ к своему жизненному пространству. За мир, где есть выраженные эксплуататоры и эксплуатируемые. Поэтому в ситуации, когда всех много, а всего мало, децимация в либеральном мире так же проводится исключительно среди эксплуатируемого большинства исходя из прихотей контролирующего жизненное пространство меньшинства, которое само, по большому счёту, остаётся от децимации в стороне.

Красные воевали за другой мир. За мир, где в принятии решений может принимать участие каждый, а меньшинство в виде управленцев, — избранных, опять же, большинством — только претворяет его в жизнь. Где высокий статус в обществе можно обрести только полезными для него делами, и так же легко можно утратить его при потере доверия большинства. Децимация, когда она неизбежна, тоже проводится демократично: выживают те, кто лучше остальных доказал перед обществом свою пользу и, тем самым, право на жизненное пространство.

Жертвы репрессий — это те, кого общество выбрало для того, чтобы принести в жертву. Не потому, что очень хотело, а потому, что была неизбежная необходимость. Конечно, нельзя уверенно сказать, что оно сделало этот выбор правильно. Впрочем, можно ли вообще хоть какой-то вариант выбора в такой ситуации объявить правильным?

И вот теперь очень легко понять, чем на самом деле вызван гнев тех, чьих предков большевики сначала раскулачили, а потом ещё и подвергли репрессиям: будучи привилегированным меньшинством, они бы практически гарантированно избежали децимации, победи тогда белые. Могли бы теперь быть наследниками многомиллиардных состояний и, вместе с каким-нибудь Дерипаской, драли бы молодых шлюх на яхте и радовались жизни. Хотя белые в итоге всё равно взяли реванш, — разогнали большевиков и восстановили старый порядок, — статус привилегированного меньшинства утерян, и назад его не вернуть. Если коммунизм всё равно не состоялся, — то, получается, всё было зря, и они лишились статуса ни за что! А теперь, в привилегированном меньшинстве совсем другие люди. Которые хоть и ругают большевиков, в глубине души им благодарны: кто был никем, тот стал всем.

Впрочем, сравнение достижений коммунизма (1985-1917=68) и капитализма (2020-1985=35) говорит в пользу того, что всё было не зря.

Единственное, в чём осталось разобраться, — так это в том, почему же Россия время от времени неизбежно попадает в ситуацию, делающую неизбежной децимацию населения. И выработать какие-то меры противодействия.

По наблюдениям, периоду кризиса зачастую предшествует период ложного благополучия: "стабилизец". В относительно благополучные годы элита старается поддерживать у населения некий относительно сносный уровень жизни, чтобы оно не бунтовало. И под прикрытием тишины решает какие-то свои задачи. Даже может накапливать резервы "на чёрный день". Но задачи, которые элита считает важными (не важно, насколько они благородны) решаются в ущерб более повседневным задачам по-настоящему устойчивого развития. В состоянии "чуть лучше прожиточного минимума" поддерживается не только население, но и ключевая инфраструктура. И как только "белая полоса" заканчивается, первое же серьёзное испытание вскрывает полное отсутствие у системы какого-либо запаса прочности. Выясняется, что и в благополучные-то времена всего на всех еле хватало, а теперь-то и подавно: всех много, всего мало, на всех не хватит. И даже запасы на чёрный день ничего реально исправить уже не могут.

Прочитав в Вики статью о предпосылках Февральской революции, изрядно перелопаченную идеологически под себя либералами, я обратил внимание на следующую цитату:

Средний годовой заработок в обрабатывающей промышленности США по цензу 1914 года достигал 574 долл. в год, 11,02 долл. в неделю, или 1,84 долл. в день. В перерасчете на русскую валюту по паритету дневной заработок американского рабочего составлял 3 руб. 61 коп. золотом. В России, по массовым данным 1913 года, годовой заработок рабочих деньгами и натурой равнялся за 257,4 рабочих дня 300 руб., то есть не превышал 1 руб. 16 коп. в день, не достигая, таким образом, и трети (32,2 %) американской нормы. Отсюда и делались обычно поспешные выводы о резком отставании уровня жизни рабочих России от американских стандартов. Но с учётом сравнительной дороговизны жизни в этих странах выводы получаются другие. При сравнении цен на важнейшие пищевые продукты в России и США оказывается, что в США продукты стоят в три раза дороже, чем в России. Опираясь на эти сравнения, можно сделать вывод, что уровень реальной оплаты труда в промышленности России следует оценить не ниже 85 % американского

Один из симптомов "стабилизца" — любовь к сравнению доходов по ППС, а не по номиналу. По моему мнению, в условиях глобальной экономики ППС хорош именно для сравнения доходов с уровнем прожиточного минимума, не более того. Я склонен считать, что низкие по номиналу, но вполне сносные по ППС доходы населения являются хорошим свидетельством перекосов в экономике, её аутсайдерством на мировом рынке, — то бишь, "стабилизца".

Проще говоря, предпосылки 1917 года — это именно стабилизец. Провальным же испытанием экономики на прочность оказалась, очевидно, первая мировая война.